Скачать фабрика про любовь тебя знакомые слова

ФАБРИКА - Про любовь скачать бесплатно mp3 в хорошем качестве

скачать фабрика про любовь тебя знакомые слова

Фабрика — российская женская поп-группа, сформированная ходе проекта « Фабрика звёзд-1» и Про любовь, про тебя, про знакомые слова до боли. фабрика+звезд+я+люблю+тебя+дурак скачать mp3 бесплатно. Найдено: 50 треков Фабрика - Про любовь, про тебя, про знакомые слова, Труд архимандрита Лазаря (Абашидзе) «Мучение любви». выпутаться из тины и паутины, засасывающей всего тебя в мутный омут, высасывающей .. отъезд не только эти люди, но и многие другие мои знакомые, близкие и дальние. мнений, суждений, лишь повторяющего заученные мысли и слова?.

Но сколь богат он был, столь же и добр; насколько милостив, настолько и мудр; сколько рассудителен, столько же и справедлив!

скачать фабрика про любовь тебя знакомые слова

И имел он такой странный обычай: И когда уже подрастали они, крепко на ноги становились, мудрости да сил набирались, к поприщу житейскому и к разного рода браням на нем уготовлялись, тогда добрый наставник, наставив в последний раз и благословив на этот дальний путь жизненный, с миром отсылал. Но не так, чтобы уже не пещись о них: Известные горожане с радостью брали на службу в свои имения и на свои предприятия этих воспитанников, заранее зная об их добросовестности и умелости в работе, верности и порядочности.

Так тот удивительный человек все делал хорошо и весьма добропорядочно. Но имел сей благой человек и еще один мудрейший обычай: Незадолго до окончания обучения давал наставник своему пасынку чистую рисовальную доску, цветные мелки и просил изобразить то, что больше всего запомнилось, ярче всего запечатлелось в душе его, более прочего полюбилось сердцу детскому в этом доме, где он прожил в таком покое и радости эти годы.

И каждый отрок рисовал именно то, к чему склонилось сердце его, что было в характере его главной чертой и чем более всего увлекся ум. Один рисовал сад, цветы и фонтан в саду, павлинов и других чудесных птиц, населявших красивейший сад. Другой рисовал лошадей и игру с детьми, игру, которая бывала так весела и беззаботна на лужайках прекрасной усадьбы, где они так дружно жили под надежным покровительством своего доброго попечителя.

скачать фабрика про любовь тебя знакомые слова

Третий изображал самого себя в изящных одеждах, в которые одевали его здесь, с какой-нибудь из любимых игрушек, в которых также не было в том доме недостатка. Кто-то рисовал празднично убранные комнаты или щедрую трапезу приюта: И вот мудрый хозяин, внимательно рассматривая эти рисунки, безошибочно определял наклонности детей и выбирал для них место и род занятий в самостоятельной их жизни.

скачать фабрика про любовь тебя знакомые слова

Так он устраивал их дальнейшую судьбу. Но вот еще что! Некоторые дети — правда, весьма, весьма немногие — рисовали не что-либо, не кого-либо иного, как самого своего доброго и милостивого благодетеля, рисовали с чувством глубокого умиления и старались отразить на рисунке все его самые лучшие черты.

Иной же раз они даже подписывали эти изображенные красками настроения трогательным словом, порой сочиняли стихи. В общем, они чаще всего выражали следующее: Все доброе, что мы здесь видели, тем только и было хорошо, что в нем отражались твоя доброта и благость, что оно исходило от твоего любящего и милующего сердца. И мы всегда будем помнить и любить не вещи эти, не одежды, яства и красоту дома твоего, а прежде всего тебя. И что пользы от красоты и приятности вещей, если за ними не стоит добрый и милостивый их дарователь?

И многое еще было в этих благодарных излияниях душ. Вот таких-то воспитанников мудрый и предусмотрительный домовладыка как раз и отличал особенно, таких он как раз и искал, как самых благорассудительных, добросердечных и великодушных,— тех, кто умел избирать главное, отодвигая второстепенное, ценою же второстепенного определять цену наиважнейшего.

Таких чад своих этот богатый и знатный человек оставлял при себе уже навсегда, усыновлял их и готовил к наследованию всех благ своих… Вот так и вся наша жизнь: Изобразим по сердцу своему картину — время сотрет ее одним легким движением, как влажной губкой, от нашего рисунка останется лишь расплывчатый белесый след, и тот забудется, сотрется. Будут подходить другие ученики, теми же мелками рисовать на доске свои картины Но когда-то сказанное, запечатленное, казалось, на миг, даже будучи стерто, не исчезает бесследно.

Видит Господь Своим премудрым, всевидящим оком каждый штрих, каждую деталь, все помнит, всему знает истинную цену. Выраженное в этой промелькнувшей во времени картине определит все наше будущее, наше положение в вечности навсегда — навсегда, на веки вечные!

В вечности же он избрал нищету. Иной подает ее за детей своих, и Бог спасает и хранит детей. Другой подает ее для того, чтобы прославиться, и Бог прославляет. Ибо Бог не отвергает никого, но каждому подает то, чего он желает, если только это не вредит душе.

Фабрика - Я тебя люблю, но замуж не пойду))))) - Текст Песни

Но все сии уже получили награду свою, и Бог ничего не должен им, потому что они ничего душеполезного не искали себе у Него, и цель, которая была у них в виду, не имела отношения к их душевной пользе. Ты сделал это для того, чтобы благословилось поле твое, и Бог благословил твое поле; ты сделал сие за детей своих, и Бог сохранил детей твоих. Ты сделал это, чтобы прославиться, и Бог прославил. Итак, что же должен тебе Бог? Он отдал тебе плату, за которую ты делал.

Фабрика - Я тебя люблю, но замуж не пойду)))))

Иной подает милостыню для того, чтобы избавиться от будущего мучения: Другой подает милостыню для того, чтобы получить награду: Никто не должен медлить на пути сей жизни, дабы не потерять места в Отечестве. Никто не вмешивай замедлений в добрые желания, но всякий совершай начатое, дабы исполнить то, что начинает.

Святитель Григорий Двоеслов 28 Монашество — особый путь, здесь правила иные, чем где бы то ни было в других областях жизни. Видишь, что все медленно идут или блуждают и ищут обходные пути,— ты беги, оставляя их собственному их выбору. Ведь во всем уступают лучшее другому те, кто взыскивает большего, но не так в самом вопросе любви, в том, что непосредственно касается любви: Бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду, так бегите, чтобы получить А праотец Иаков, хитростью отнимающий у брата первенство, борющийся с Богом?

Моисей, требующий видеть лице Божие? Елисей, выпрашивающий у пророка Илии сугубую благодать? Братья Зеведеевы, просящие Господа посадить их в Царствии Славы по правую и левую сторону Его престола? Но в деле любви не обойтись без горячности. И Иов более благоугоден Богу, а его друзья при всей своей рассудительности должны просить молитв о себе у Иова, так, кажется, смело и дерзновенно рассуждавшего о судах Божиих. Многие, покусившись спасать вместе с собою нерадивых и ленивых, и сами вместе с ними погибли, когда огонь ревности их угас со временем.

Мы теперь часто ошибаемся, когда думаем, что главное, от каждого из нас требуемое,— это помочь спасаться окружающим нас людям. Мы как будто готовы многим жертвовать, весьма нам самим необходимым, дабы подтолкнуть к вере ближнего. Но это чаще всего демоническое искушение, которое многим сковало руки и ноги, заставило их замедлить на пути к Богу в ожидании тех, кто как будто тоже собирался идти с ними но так и не собрался.

Многие под таким благовидным предлогом отвлеклись от бодрого шествования, задержались в этих сборах и воодушевлениях толпы, наконец забылись и потеряли интерес к самому путешествию. Сначала человек должен бежать и преодолевать препятствия, должен ревностно прорываться сквозь вражеское окружение и бесчисленные опасности и, лишь достигнув прочного и надежного положения, иной раз может обернуться осторожно и протянуть руку ищущему помощи.

Мы подобны людям, упавшим в глубокий ров: И только выбравшийся на ровное место, крепко держащийся за ствол дерева может опустить вниз веревку и вытаскивать кого-то просящего помощи. Но какая беда, если, сделав всего несколько жалких потуг и едва на метр вскарабкавшись на скалу, начнем уже тянуть кого-то следом за собой! Современное человечество находится в самом жалком духовном состоянии, души наши изъязвлены и изъедены червями страстей до предела. Дается еще удивительный шанс — удаляться от беснующегося мира в монастыри, жить в относительно изолированных от всеобщего беснования местах, находить некоторый малый покой и охранение от внешних поводов ко греху.

Для многих из нас это — единственная возможность выжить, не сгореть в седмижды разжженной пещи современного Вавилона. Господь дарует нам еще эту чудесную прохладу и укрепляющего нас Ангела, чтобы мы, подобно отрокам вавилонским, воспели песнь смиренную и покаянную. Но мы, безумно возмечтав о себе, порываемся выйти из прохлады в самое пекло, думая своим искусным словом и звонким голосом увлечь за собой как можно больше людей, сделать их причастниками той же милости, что явлена.

Но как много увлекшихся спасением погибающих сгорает в том безжалостном пламени! Голова и язык действуют у нас активно и любую информацию быстро схватывают, усваивают, перерабатывают и тут же выплескивают на ближнего.

Однако сердца наши работают туго, все на одно направлено — на страстное и сластное, дебелое, а на духовное и возвышенное никак не хотят отзываться сочувствием. Сколько бы голова ни рисовала возвышенные образы, сердце все знай только высматривает там что-нибудь свое — поблажающее самости, и чтобы оно было все как-нибудь от мира сего. А если что высоко и к этой жизни земной неприложимо, то уже и неинтересно. Потому-то все нас перетягивает на деятельность внешнюю — слышать, узнавать и самим говорить.

Так и идет вся наша псевдорелигиозная жизнь: А что в самих наших душах творится — до того нет нам дела. Если сам он желает идти скоро, а большинству вокруг желается просто посидеть в тишине на природе, нужно ли ему тратить много сил на то, чтобы постоянно всех подымать и заставлять спешить? Но так он сам никогда не сможет совершенствоваться в духовной жизни. Тогда все останутся у берега, не смогут плыть в открытое море, как бы веревкой связанные один с другим и, наконец, с причалом.

И сегодня тем более не время кого-либо долго упрашивать: Здесь уже не упрашивают: Как много предостережений у отцов против перехождения из монастыря в монастырь или оставления места подвижниками!

  • Фабрика - Я тебя люблю, но замуж не пойду)))))
  • Скачать mp3 Фабрика – Про любовь
  • Скачай логические игры бесплатно

Возводится в строжайший закон всегда пребывать на том месте, где дал обеты монашества. Но в то же время не многие ли отцы переходили по многу раз, казалось бы, из самых удобных мест?

скачать фабрика про любовь тебя знакомые слова

Да потому, что искали большего и большего! Всегда без оглядки спешили вперед, боялись того, что замедляло, а если кто искал их помощи и поддержки, должен был сам гнаться и поспешать. Иначе монашество из живого ручья превратилось бы в стоячую лужу. Как раз тот, кто впереди идет, не должен часто озираться, не должен терять из виду главное, но усиленно вглядываться туда, где ближе всего к нему Бог, должен Его единого искать прежде.

Если же начнет устраивать тех, кто пристроился к нему с тылу, то сам повернется к Богу спиной. Лучше знай делай свое дело — спасай душу свою, спеши к почести вышнего звания. Таким только образом действительно поможешь кому-нибудь, не иначе!

Но мы сегодня как раз потому только переходим с места на место, что бежим от главного, простого и возвышающего и ищем многосложного, многозаботливого,— того, что поближе к миру сему, попросторнее в. Поначалу стремимся в высоту, иной раз и забираемся повыше, а затем опускаем руки и долго скатываемся под гору. Если бы войти в ту дверь… Иной раз видится так: Сама монашеская жизнь — это какой-то подземный, темный лабиринт, узкий, весьма труднопроходимый, тесный, прискорбный, словно глубоко под землей проложенные коридоры катакомб со многими спусками и подъемами, полные неожиданных опасностей и препятствий; или узкая, малохоженая тропа в густой чаще леса, со всех сторон открытая для всевозможных неожиданностей, пугающая нападением диких зверей и жестоких разбойников.

Это — главная часть монашеской жизни. Но у этого многострадального мира есть и свой вход. Так у древних амфитеатров, в которых происходили жестокие, кровопролитные сражения гладиаторов с дикими зверями или казни, где нередко завершался и мученический подвиг христиан, обреченных на встречу с кровожадными хищниками,— у входа возводился роскошный павильон или изящно устроенная галерея со стройными мраморными колоннами, с витражными окнами, резными седалищами, с уютными балконами, залами для отдыха, с садами и фонтанами, увешанные картинами, изображающими сражения и триумфы победителей, воодушевляющими на подвиг.

Оттуда слышалось пение, в воздухе носились приятнейшие ароматы цветов и ладана, многое располагало к покою и размышлению о великом и прекрасном. Этот торжественно убранный зал с поучительными изображениями и многозначительными символами, это торжественное, точно неземное, возвышеннейшее пение, сладчайшее благоухание фимиама, напоминающее воздух райский, уносящийся в небо радостный колокольный перезвон — ведь все это только отблеск неба на земле, только отражение, только указание на то, чтО там — в конце пути — для тех, кто решится и пойдет до конца.

Но кто из нас идет дальше этого парадного входа? Кто входит в эту таинственную дверь и решается идти в глубь темного коридора? А если кто и входит и осмеливается несколько углубиться, то вскоре уже, испугавшись темноты или холодного дуновения, таинственных шорохов, одиночества, а более всего влекомый разного рода привязанностями к тому, что осталось позади и должно быть уже навсегда погребено за той дверью, угрызаемый какой-то многосложной тоской и скукой, как будто вспомнив, либо что забыл еще что-то взять с собой крайне необходимое в дороге, либо что не успел еще с кем-то попрощаться перед своим дальним путешествием,— спешит.

Редко кто все-таки войдет и будет идти в этом полумраке, лишь угадывая где-то далеко впереди слабые отсветы проходов, воодушевляемый верой, укрепляемый надеждой достичь того, чего здесь, на земле, и вообразить себе. Но нет уже той решимости у нас, той горячности сердечной: Мы даже удивленно подымаем брови и стараемся придать лицу особенно серьезное выражение, когда читаем о том мире. Но вскоре уже опять принимаем вялую позу, беззаботное выражение, зеваем и вдруг рассказываем какую-нибудь совсем уж смешную историю, не имеющую никакого отношения к тому, почему мы.

Так и живем изо дня в день, из года в год; даже поем о том мире, читаем, молимся, кадим, пишем иконы, до блеска трем церковную утварь — в общем, делаем многое, чтобы сохранить память и знание о том прекрасном мире, который отделен от нас этим долгим, узким коридором… Где мы находимся?

Из тех же, которые находятся на пути, случается, что некоторые пройдут две версты и, заблудившись, возвращаются, или, прошедши две версты вперед, отходят пять назад; другие же дошли до самого города, но остались вне его и не вошли внутрь города. То же бывает с нами; ибо некоторые из нас оставили мир и вступили в монастырь, с намерением стяжать добродетели; и одни сделали немногое и остановились; иные больше, а другие совершили половину дела и остановились; иные вовсе ничего не сделали, но думая, что вышли из мира, остались в мирских страстях и в злосмрадии их; иные совершают немного доброго и опять разоряют это; а некоторые разоряют и более того, что совершили.

Другие же хотя и совершили добродетели, но имели гордость и уничижали ближнего, а потому не вошли во град, но пребывают вне. Следовательно, и эти не достигли своей цели; ибо хотя они дошли до самых ворот града, но остались вне его, а потому и сии не исполнили своего намерения.

А мы, выйдя из города, сели у ворот и с наслаждением обоняем смрад, исходящий из-за стен. Может быть, нам и желалось только немного свежего воздуха и мирной деревенской простоты, сельского простора и тишины и лишь обманывали себя и других, что выходим из града путешествовать в Иерусалим?

скачать фабрика про любовь тебя знакомые слова

А то и так: Но это все только самообман, ложное смирение — на самом деле только боязнь труда, удаления от полюбившегося мирского и страстного, страх перед дальним странствованием. Мучение любви Отречение Петра: Тогда Господь, обратившись, взглянул на Петра… 38 Петр, при всем замешательстве своем, заметил это: Казалось, он снова слышит роковое предсказание: Не так ли взглянет на нас Христос с болью, с укором, с кротостью и вместе с сожалением?

Вот и весь Суд! Теплый, светлейший взор, полный любви и скорби,— как он будет страшен, мучителен сердцу, предавшему эту любовь! Душа сама тут же вспомнит все — сколько раз, где и когда предавала. И как горько и жестоко это мучение любви! Еще не рассвело, еще только приближается крестный день испытания веры — Страстная Пятница, еще только предрассветные напоминания о грядущем дне Страшного суда, грозных событий, пока еще ночь… Впереди у человечества еще тяжкие искушения, соблазны антихристовы, еще сколько должна испытываться вера православная… А мы, греясь у костра, разнеживаясь теплом обманчивого сиюминутного покоя, уже не трижды, а многажды отверглись Христа, продолжаем отвергаться… И вот, после зова ангельской трубы на рассвете восьмого дня скажут безмолвно святейшие очи — скажут кротко, тихо, скорбно: Но какой суд страшнее этого?

Что может быть больней? Все-то ты тогда припомнишь! Когда теряем близкого человека, как тогда проходит перед очами памяти сердца все плохое и горькое, что когда-либо сказали, сделали ему! Как жжет, режет душу всякое такое воспоминание, протягивается через сердце, как нить с жесткими на ней узелками, рвет, мучит душу: Зачем я это делал? Эти вопросы, как пиявки, сосут из сердца всю жизнь, выедают мир, все хорошее, раздирают на части весь состав душевный, само тело иссыхает, томится.

И это бывает уже теперь… Помнить, помнить этот взгляд на Петра. Не смерти надо страшиться, не ада, а того вот, как на Петра, кроткого взгляда! И все же, Господи, какие они ещё на самом деле маленькие! И уходим от вас своей дорогой. Вы не можете поверить, пытаетесь догнать, пойти рядом, но отстаете, безнадёжно отстаёте… Господи, да мы ведь уже взрослые! Взрослые… Нам ещё надо к этому привыкнуть. Как же они будут без нас?

Собьются с дороги, заблудятся, потеряются. Ведь они такие маленькие! И всю жизнь — нашу жизнь — будут маленькими. Будет трудно — позовут, будет больно — поплачут на нашем плече.

Фабрика (группа) — Викицитатник

Мы подскажем, утрём слёзы. И в глубине души порадуемся, что нужны. Сами — то про себя мы это давно знаем, хоть вы никогда и не соглашались. Но теперь деваться некуда. И даже директор школы торжественно объявила в микрофон: Это большой труд вырастить ребёнка. И вот всё позади. Ваши хлопоты и заботы принесли достойные плоды: Труд закончен — начинается новый. Мы отпускаем ваших детей. Мы возвращаем их.

Года курьерским поездом летели, А сыновья и дочери взрослели И становились сильными людьми. И вот сегодня с благодарным чувством В самостоятельный уже уходят путь. Родителям и радостно, и грустно, Что дети их иначе заживут. Слово предоставляется нашим замечательным родителям. Школа стоит между прошлым и будущим, Школой для нас называется жизнь. Он решил вспомнить,она с иронией Начала читать с забавой,но вскоре Улыбка от лица пропала, Она упала,сжав в руках письмо, На котором он писал ей: Если читаешь эти строки, Ты молодчина.

Ушел молча,сказав что-то напоследок Про то,что полюбил другую Я написал это письмо тебе тем же летом И попросил отдать тебе, Когда не будет света от меня в твоей жизни, Когда забудешь, Когда-то в будущем,когда уже счастливой будешь. Я обманул тебя и не ищу оправдания, Просто так решила за меня всё судьба.

И знаешь,самое сложное - сидеть в квартире, Слышать твои тихие рыдания за дверью, Поверь,я тоже сейчас плачу и плакал ночью.

А дело вот в чем: Врачи сказали,что у меня опухоль мозга. Мне осталось пару месяцев,я серьезно. Я никуда не уезжал,не любил другую, Разве я мог разлюбить тебя,мою родную? Мог забыть твою улыбку,твои объятья?